На фоне широкого освещения в СМИ отчаянной попытки попасть в Европу десятков тысяч марокканских мигрантов, которые доплыли до испанского анклава Сеута, имея при себе не больше, чем одежду на теле, почти не было уделено внимания социальным условиям, которые побудили их пойти на такой ужасный риск. По меньшей мере 141 человек погиб при попытке пересечения границы.

Когда в СМИ упоминаются экономические трудности, их обычно рассматривают как второстепенные по сравнению с притягательностью «процветания» в Европе. Однако для многих, кто пытался пересечь границу, решающим вопросом была не европейская «мечта», а необходимость бежать от всё более отчаянных условий жизни в Марокко — стране, которую европейским туристам рекламируют как идиллическое место для отдыха.

Для Марокко характерны массовая молодёжная безработица, сельская бедность, неформальная занятость, низкая заработная плата и крайнее неравенство. Для многих молодых людей эмиграция представляется единственным реалистичным путём к лучшему будущему.

Официальная статистика даёт лишь частичную картину экономически и социально невыносимой жизни почти 40 миллионов человек, которыми правят король Мохаммед VI и крошечная финансовая элита.

Официальный уровень безработицы составляет около 13 процентов, при этом две трети безработных не имеют работы более года. Среди молодёжи ситуация гораздо хуже. Молодёжная безработица достигла почти 40 процентов, в то время как около четверти марокканцев в возрасте до 30 лет, что составляет примерно 2,9 миллиона человек, не учатся, не работают и не проходят профессионального обучения (NEET).

Те, кому посчастливилось получить работу, часто получают заработную плату, которая едва покрывает базовые расходы на жизнь. Установленный законом месячный минимальный размер оплаты труда вне сельского хозяйства составляет около 320 евро, в то время как минимальная заработная плата в сельском хозяйстве составляет примерно 9 евро в день. Недавно получившие диплом выпускники, включая начинающих учителей государственных школ, обычно зарабатывают немногим больше минимальной зарплаты — около 300–350 евро в месяц.

Номинальная заработная плата мало изменилась за последнее десятилетие. Но после резкого роста мировых цен на продовольствие и энергию в 2022 году реальная покупательная способность низкооплачиваемых работников значительно снизилась, поскольку арендная плата, продукты питания, транспорт и предметы домашнего обихода стали значительно более дорогими.

Хотя около 40 процентов марокканцев всё ещё живут в сельских районах, сельское хозяйство сейчас даёт лишь около 10 процентов ВВП. Примерно одно из пяти сельских домохозяйств находится либо за чертой бедности, либо чуть выше этой черты.

Занятость в сельском хозяйстве является преимущественно неформальной. Более 90 процентов сельскохозяйственных работников не имеют письменного трудового договора, не охвачены социальным страхованием и почти не имеют правовой защиты. Работа носит сезонный характер, сосредоточена на сборе оливок, производстве цитрусовых, овощей и животноводстве. Изменение климата усилило проблемы сектора. Более частые засухи и волны жары в сочетании с неадекватной ирригационной инфраструктурой привели к неурожаям, потерям скота и снижению доходов сельских жителей.

Условия жизни во многих сельских общинах остаются суровыми. Деревни часто изолированы из-за наличия только грунтовых дорог, а жильё построено плохо, без надлежащей кровли, изоляции и санитарии. Многие домохозяйства пользуются колодцами и выгребными ямами, а некоторые отдалённые поселения до сих пор лишь частично подключены к электричеству и другой жизненно важной инфраструктуре. Средние школы часто находятся далеко от деревень, что требует от учащихся проживания вне дома, — расходы, непосильные для многих семей.

Сельские домохозяйства зависят от сочетания натурального хозяйства, неформальной работы, денежных переводов от родственников, сезонной миграции в крупные города Марокко, включая Касабланку, Рабат-Сале, Танжер и Агадир, а также зачастую нелегальной миграции в Испанию через Сеуту, Мелилью и Канарские острова.

Упадок сельского хозяйства давит на сельскую бедноту. Работники, которые не могут выжить в сельской местности, переезжают в города, где возможности трудоустройства не намного лучше. Условия труда предлагают мало гарантий для большинства сельских мигрантов. Около трети несельскохозяйственной занятости является неформальной, что вносит вклад в общенациональный показатель, оцениваемый примерно в 50 процентов. Значительная часть этой работы состоит из уличной торговли, незарегистрированных мастерских, неформальных транспортных услуг и случайного труда на стройках, что характеризуется низкими доходами и слабой правовой защитой.

Городская бедность хорошо заметна. Попрошайничество еды широко распространено. По данным Программы Организации объединённых наций по населенным пунктам (UN-HABITAT), более одного из десяти городских жителей живут в плотных неформальных поселениях, бидонвилях или трущобах, расположенных на окраинах растущих городов Марокко, совсем рядов с прибрежными скоростными железными дорогами и современными трамвайными системами.

Бегство людей из сельской местности расширило как неформальную экономику, так и городские трущобы, что привело к постоянно растущей конкуренции за нестабильные рабочие места и оказывает дополнительное давление вниз на заработную плату, принося при этом значительную прибыль узкой экономической элите. Неравенство доходов, измеряемое коэффициентом Джини, составляет около 0,40. При этом неравенство в благосостоянии, хотя официально и не измеряется, как широко полагают, значительно выше.

В экономике страны доминирует король, один из самых богатых людей Африки, который через свою долю в Al Mada, крупнейшем конгломерате страны, контролирует и влияет на значительную, но неизвестную часть экономики, в основном вне поля зрения парламента и населения. Холдинги Al Mada включают крупнейший банк Марокко, Attijariwafa Bank, горнодобывающую компанию Managem, розничные сети Marjane и Acima, а также крупные доли в агробизнесе, цементной промышленности, недвижимости и строительных материалах. Эти высококапиталоёмкие сектора приносят значительное богатство, но сравнительно мало рабочих мест.

Отчаянные социальные условия привели к многочисленным забастовкам, протестам и демонстрациям, наиболее заметными из которых стали общенациональные молодёжные протесты «поколения Z» прошлой осенью. Протесты против роста стоимости жизни, вызванные инфляцией, ростом цен на продукты питания и стагнацией зарплат, вспыхнули в Касабланке, Рабате, Танжере, Фесе и Агадире с требованиями контроля цен, повышения заработной платы и создания рабочих мест.

Учителя, один из самых активных слоев рабочего класса в Марокко, неоднократно бастовали против своих крайне низких зарплат, контрактов, пенсий и условий труда. В бедной провинции Риф на северо-востоке страны проходили протесты по поводу нехватки воды, упадка сельского хозяйства, пренебрежения общественной и социальной инфраструктурой и безработицы.

Согласно данным Отдела народонаселения ООН (2024/2026), Марокко ежегодно сталкивается с чистой эмиграцией около 61 000 человек, что эквивалентно примерно 1,6 мигранта на 1000 населения. С 1950 года совокупная чистая миграция сократила население Марокко примерно на 4,1 миллиона человек, что ставит его в число ведущих стран мира по эмиграции. Марокканская диаспора, числом от пяти до шести миллионов человек, является одной из крупнейших в Африке и одной из крупнейших в мире относительно численности населения.

72 000 мигрантов, пытавшихся добраться до Сеуты, стали последним проявлением долгосрочного структурного процесса. Подавляющее большинство составляли молодые мужчины из северного Марокко, особенно из окружающих сельских районов и близлежащих городов, таких как Тетуан, Фнидек, Мартиль, Мдик, Бельюнеш и Танжер. Столкнувшись с высокой молодёжной безработицей, растущим разрывом между уровнем образования и возможностями трудоустройства, снижением доходов в сельской местности и постоянно низкими доходами домохозяйств, многие пришли к выводу, что возможность попасть в Европу через 5-километровый заплыв в море до Сеуты оправдывает риск.

Марокканское государство использует свою роль одного из привратников Европы в своих политических и экономических интересах. Страна, которая когда-то рассматривалась просто как транзитный маршрут для выходцев из Западной Африки, теперь находится в центре внешней пограничной стратегии Европы, с рядом соглашений, связывающих Рабат с миграционной политикой ЕС, что приносит стране значительные финансовые выгоды. К ним относится Чрезвычайный трастовый фонд ЕС для Африки (EUTF), который в 2023 году выделил 152 миллиона евро (160 миллионов долларов) специально на усиление систем контроля над границей в Марокко.

Рабат добивается от Испании и Франции поддержки своего плана автономии для спорной Западной Сахары и отмены региональных решений судов ЕС, ограничивающих торговлю на этой территории. Марокко позиционирует себя как стабилизирующую силу и как посредника между Африкой и Европой.

Миграция является для Рабата источником геополитического влияния. Демонстрируя свою способность регулировать или ослаблять потоки миграции в Европу, правительство укрепило свои переговорные позиции с Брюсселем и ключевыми европейскими правительствами по вопросам финансовой помощи, торговли и дипломатической поддержки.

Рабочий класс в Европе и во всём мире должен защищать беженцев и мигрантов. Любое разделение по национальному и этническому признаку ослабляет рабочий класс. Он может эффективно защищать свои демократические права, социальные стандарты и свободы только в том случае, если он един и борется за глобальное равенство, то есть за международную социалистическую альтернативу эксплуатации и угнетению.