Это пятая и заключительная статья серии. Часть первая доступна здесь, часть вторая — здесь, третья — здесь, четвертая — здесь.

Катастрофа сталинистско-маоистской концепции «национально-демократической революции» в Африке

На пике антиколониальной борьбы, охватившей Африку после Второй мировой войны, маоизм предложил зарождающейся национальной буржуазии континента радикальный словарь, с помощью которого можно было приукрасить принципиально капиталистическую программу. Речь здесь шла не про разрыв с Советским Союзом в 1956 году, а про более воинственную версию той же самой двухэтапной схемы. Социализм, утверждали маоисты, не является непосредственной задачей. Рабочие, крестьяне и угнетенные массы сначала должны пройти через буржуазно-демократическую стадию во главе с националистическими силами, где целью будет построение независимого капиталистического государства.

В этом заключалось значение обращенного к африканским делегатам заявления Мао 1959 года о том, что «задача всей Африки — противостоять империализму и противостоять тем, кто следует за империализмом, а не противостоять капитализму и не устанавливать социализм». Призывать к социализму в Африке, настаивал он, значит «совершить ошибку», потому что «природа африканской революции — буржуазно-демократическая революция, а не пролетарская социалистическая революция» [1]. Маоизм поставил партизанский радикализм герильи, риторику «антиимпериализма» и престиж Китайской революции на службу стратегии, главная цель которой заключалась в том, чтобы блокировать независимую борьбу рабочего класса за власть.

Раскол 1956 года между Москвой и Пекином не являлся борьбой между марксизмом и ревизионизмом. Он отражал соперничающие национальные интересы двух бюрократических режимов, отстаивающих антимарксистскую программу «социализма в отдельно взятой стране». Москва стремилась к стабильным отношениям с постколониальными автократами и продвигала «мирное сосуществование» с Вашингтоном. Пекин, будучи более слабым и окруженным просоветскими режимами, продвигал «народную войну» как средство культивирования влияния среди оппозиционных буржуазно-националистических движений и рассеивания империалистического давления США. Маоизм — это сталинизм в иных национальных и геополитических условиях (то есть «сталинизм с китайской спецификой»). Его радикализм просто придал двухэтапной теории форму партизанский борьбы (герильи).

Поддержка Пекином освободительных движений в южной Африке была связана с внешнеполитическими интересами китайской бюрократии и ее соперничеством как с Вашингтоном, так и с Москвой. Маоизм вооружал и давал советы движениям, чьей целью была капиталистическая национальная независимость. Разрушительные результаты этого можно увидеть в Мозамбике, Намибии и Анголе.

Во всех трех странах национально-освободительные движения облачали свою борьбу в язык «народной демократии», «научного социализма», «антиимпериализма» и национального восстановления. Но под этими фразами скрывалось подчинение рабочего класса буржуазному националистическому блоку и построение постколониального капиталистического государства в рамках границ, навязанных империализмом.

В Мозамбике ФРЕЛИМО вел десятилетнюю партизанскую войну против португальского колониального господства, кульминацией чего стало обретение независимости в 1975 году. Под влиянием маоистской стратегии «затяжной народной войны», ФРЕЛИМО базировался в сельской местности, мобилизовывал крестьянство и создавал «освобожденные зоны».

При Саморе Машеле ФРЕЛИМО дал определение революции как перехода от национального освобождения к построению «народной демократии». Конгресс движения в 1977 году объявил партию «авангардом союза рабочих и крестьян» и руководящей силой государства, включив при этом «патриотические слои», включая части национальной буржуазии, в постколониальный порядок. Национализация и планирование осуществлялись не на основе власти рабочих, а были инструментами построения независимой национальной экономики под контролем партийного и государственного аппарата.

В Намибии программа СВАПО 1976 года призывала к независимости, «демократическому народному правительству», общественной собственности на основные средства производства и обмена, аграрной реформе, кооперативам, государственным фермам и «национальной самодостаточности» [2]. Она утверждала, что объединяет рабочих, крестьян и прогрессивную интеллигенцию в партию авангарда, способную построить «бесклассовое, неэксплуататорское общество», и все еще заявляет сейчас, что отстаивает «социализм с намибийской спецификой» [3].

В Анголе МПЛА оправдывало многоклассовый националистический фронт, утверждая, что португальский колониализм отодвинул «на второй план противоречие между различными ангольскими классами». Программа движения призывала к «единому фронту всех антиимпериалистических сил Анголы, независимо от политических оттенков, социального положения индивидов, их религиозных убеждений или философских взглядов» [4]. После прихода к власти в 1975 году МПЛА провело ребрендинг, объявив себя «марксистско-ленинской» партией и добавив «Партия труда» к своему названию, чтобы теснее примкнуть к советской бюрократии.

Последующая история всех трех режимов раскрывает классовое содержание «народно-демократической революции». ФРЕЛИМО и МПЛА установили однопартийные правительства, которые существуют уже полвека, а в Намибии СВАПО продолжает править более 35 лет. Они интегрировались в мировой рынок и способствовали обогащению узких элит, связанных с государством, в то время как массы оставались в ловушке нищеты, безработицы и социальных бедствий. Мозамбик и Ангола отказались от ярлыков «марксизма-ленинизма», как только советская бюрократия ликвидировала Советский Союз.

Мозамбик остается одной из беднейших стран мира, в то время как репрессивный аппарат ФРЕЛИМО ответил пулями на протесты после выборов 2024–25 годов, убив более 300 человек. В экономике Анголы доминирует нефтяной экспорт, соседствующий с массовой нищетой и неформальной занятостью; в 2025 году безработица все еще составляла 26,9 процента, а около 80 процентов рабочих мест оставались неформальными, в то время как протесты против повышения цен на топливо были встречены государственным насилием, в результате которого погибло по меньшей мере 22 человека и более 1200 были арестованы. Намибия остается одним из самых неравных обществ в мире, где доля 10 процентов самых богатых в общем богатстве составляет около 72 процентов.

Но самым ярким примером, разоблачающим программу МКП-К, является ЮАР (модель, на которую прямо ссылается МКП-К), реализованная в форме трехстороннего альянса между Африканским национальным конгрессом (АНК), Южно-Африканской коммунистической партией (ЮАКП) и Конгрессом южноафриканских профсоюзов (КОСАТУ). МКП-К настаивает на том, что революционеры должны извлечь из этого опыта урок о необходимости сохранять «классовое руководство пролетариата», остерегаться «буржуазного захвата» и внедрять «массовую линию». Но Южная Африка — самый грубый исторический результат «народно-демократической революции».

Калука ссылается на сталинистских лидеров, таких как Джо Слово, одного из самых влиятельных лидеров ЮАКП. Слово был генеральным секретарем ЮАКП с 1984 по 1991 год, давним членом Национального исполнительного комитета АНК с 1985 по 1995 год и командиром Умконто ве сизве, вооруженного крыла АНК. Калука цитирует риторику Слово, чтобы оправдать теорию двух этапов:

Необходимо сразу же сформулировать довольно очевидное положение, а именно, что в самом понятии стадий подразумевается, что они не могут рассматриваться изолированно; они являются ступенями в развитии. Стадия, которая не имеет отношения к конечной цели, не является окончательной, и представлять стадию для еще одной конечной цели — это лингвистический и логический абсурд. Понятие «стадия» подразумевает, что она одновременно является и точкой прибытия, и точкой отправления…

Это часть работы Южноафриканский рабочий класс и национально-демократическая революция (1988), где Слово настаивал на том, что «ни ЮАКП, ни АНК, ни кто-либо из их авторитетных представителей не выдвигали социализм в качестве непосредственной цели», определяя «народно-демократическую революцию» как «нынешнюю стадию борьбы», «революцию всего угнетенного народа», объединяющую «различные классы и слои», включая чернокожую мелкую буржуазию и «значительные слои зарождающейся чернокожей буржуазии».

«Хартия свободы», составленная под решающим влиянием ЮАКП, как признал Слово, «сама по себе не является программой социализма» [5].

В работе Потерпел ли социализм крах? (1989) Слово снова отверг любую немедленную борьбу за власть рабочих, утверждая вместо этого, что ЮАКП должна действовать в рамках многопартийной постапартеидной демократии, и что, если будет установлена «реальная демократия», это откроет путь для «мирного прогресса» к «конечной цели» партии — социалистической Южной Африке. Эта перспектива нашла свое практическое выражение в его более поздней работе 1992 года Переговоры: Каково пространство для компромисса?, где он выступал за «закатные» [недолговечные] пункты об обязательном разделении власти на определенный период с режимом апартеида, обеспечивая политическое обоснование для переговорного урегулирования с белым капиталистическим правящим классом.

ЮАКП использовала контрреволюционную стратегию в условиях, когда в 1980-х годах чернокожий южноафриканский рабочий класс поставил под вопрос основы режима апартеида массовыми забастовками, восстаниями в пригородах и формированием мощных рабочих организаций. АНК и ЮАКП вмешались, чтобы подчинить это движение передаче политической власти в результате переговоров. Революционная энергия масс была направлена в русло перспективы национально-демократического урегулирования с белым правящим классом.

Итогом стало сохранение капиталистических отношений собственности. Шахты, банки и крупные отрасли промышленности остались в частных руках, в основном белой буржуазии. Брутальный полицейский государственный аппарат подавления был сохранен. ЮАКП, вместо того чтобы начать вести борьбу за социализм, вошла в правительство нового капиталистического государства. Слово стал капиталистическим государственным деятелем в первом правительстве АНК после падения апартеида, занимая пост министра жилищного строительства с 1994 по 1995 год, прежде чем уйти из жизни.

По сей день ЮАКП функционирует в качестве фракции внутри АНК и разделяет ответственность за три десятилетия бесперебойного капиталистического правления. Южная Африка остается одним из самых неравных обществ в мире, где 10 процентов самых богатых контролируют более 80 процентов всего богатства, в то время как самая бедная половина общества не владеет практически ничем. Официальная безработица превышает 40 процентов, а безработица среди молодежи превышает 60 процентов. Более половины населения живет ниже верхней границы бедности, при этом миллионы людей не имеют надежного доступа к жилью, электричеству и основным услугам.

Постапартеидное государство неоднократно направляло свои силы безопасности против масс. В 2012 году полиция устроила бойню бастующих шахтеров в Марикане, расстреляв рабочих, участвовавших в борьбе против одной из крупных горнодобывающих корпораций. В последнее время государство направило солдат в города, уморило голодом по меньшей мере 78 кустарных шахтеров в Стилфонтейне и способствовало эскалации ксенофобских кампаний, которые изображают мигрантов козлами отпущения за кризис, порожденный капитализмом.

Это не незавершенная первая стадия революции, движущейся к социализму, а уродливое лицо капитализма, поддерживаемого сталинизмом.

МКП-К продолжает поддерживать ЮАКП как союзника и образец для подражания, отождествляя себя с политическими силами, которые задушили южноафриканский рабочий класс и помогли сохранить капиталистическое господство после периода апартеида.

Заключение

Историческая хроника, написанная кровью, представляет собой сокрушительное опровержение двухэтапной сталинистско-маоистской концепции «национально-демократической революции». Повсеместно, в каждом решающем испытании, она служила политическим механизмом для подчинения рабочего класса буржуазии. Ее результатом стало сохранение капиталистических отношений собственности, интеграция бывших освободительных движений в государственный аппарат и подавление революционной борьбы.

Защищая НДР, МКП-К становится прямо в русло этой контрреволюционной традиции. Ее призывы к «народно-демократическому государству», развитию «национального капитала» и союзу с определёнными слоями буржуазии выражают интересы привилегированных мелкобуржуазных слоев, стремящихся к более выгодному положению в рамках капиталистического господства.

Ее открытое восхваление Сталина сигнализирует о собственном отождествлении с бюрократической контрреволюцией в Советском Союзе, которая уничтожила сотни тысяч революционных марксистов и рабочих. Если рабочий класс вступит в конфликт с «народно-демократическим государством» МКП-К и его «национальным капиталом» — то есть с личным обогащением привилегированных слоев, от имени которых говорит партия, — ответом будут кровавые репрессии и насилие против рабочих и их революционного руководства.

Ее ориентация на Китай не меняет этого классового содержания. МКП-К просто перекрашивает старую сталинистско-маоистскую программу национального капиталистического развития в цвета «многополярности». Но возвышение Китая не открыло мирного пути к африканскому суверенитету. Оно усилило борьбу между соперничающими капиталистическими державами за ресурсы, рабочую силу, порты, рынки, транспортные коридоры и цепочки поставок континента. Американский и европейский империализм не будет пассивно принимать эрозию своего господства на континенте в пользу Пекина. Их ответ уже виден в распространении военных соглашений, ресурсных коридоров, инвестиционных саммитов, санкций и переворотов, а также в стремлении восстановить более прямые и открыто колониальные формы господства.

Утверждение, согласно которому БРИКС и другие капиталистические режимы прокладывают путь к новому мировому порядку «истинной независимости, мира и социальной справедливости», является опасной иллюзией. Эти государства не представляют собой альтернативу империализму, а являются соперничающими капиталистическими державами и буржуазными режимами, ищущими свое собственное место на мировом рынке. Кения, ориентированная на Пекин, а не на Вашингтон, Лондон или Париж, останется капиталистическим государством, подчиняя рабочий класс эксплуатации и подвергая страну еще более острому империалистическому вмешательству.

Объективная ситуация в Африке развилась далеко за пределы тех рамок, в которых была впервые сформулирована концепция «национально-демократической революции», что еще больше обнажает ее реакционные последствия. Режимы, возникшие из национально-освободительной борьбы — ФРЕЛИМО, МПЛА, СВАПО, АНК, (танзанийская) ЧЧМ,— находятся в глубоком кризисе. Они сталкиваются с массовой оппозицией, коренящейся в невыносимых социальных условиях нищеты в огромных масштабах. Их ответ — слезоточивый газ и пули.

Эта борьба является выражением общеконтинентального процесса радикализации. Протесты, которые вспыхнули по всей Кении, Нигерии, Мозамбику, Анголе, Танзании и за их пределами, вовлекают десятки миллионов. Они все более осознают свой общий характер, выходя за пределы границ, навязанных империализмом, и направлены против режимов, которые функционируют в качестве инструментов глобального капитала.

Африка в социальном измерении больше не является крестьянской. Десятилетия капиталистического развития привели к массовой урбанизации и интегрировали континент в глобальное разделение труда. Значительный рабочий класс занимает стратегические позиции в транспорте, добывающей промышленности, сельском хозяйстве, обрабатывающей промышленности и сфере услуг. Он связан через сам процесс производства с международным рабочим классом.

В этих условиях концепция «прогрессивной» национальной буржуазии нелепа. Правящие классы континента органически интегрированы в глобальный капитализм. Их интересы связаны с империалистическими финансами, транснациональными корпорациями и эксплуатацией труда. Будучи ориентированными на США, Европу или Китай, они продолжают защищать один и тот же социальный порядок.

Перспектива Льва Троцкого, разработанная в оппозиции сталинизму и маоизму, исходит из этой объективной реальности. Теория перманентной революции констатирует, что демократические задачи в странах запоздалого капиталистического развития не могут быть реализованы под буржуазным руководством. Они неотделимы от завоевания власти рабочим классом и расширения революции на международном уровне.

Центральным вопросом является политическая независимость. Рабочий класс не может разделять власть с буржуазией. Государство является органом классового господства. Пока капиталистические отношения собственности сохраняются, диктатура капитала остается нетронутой.

Нынешняя волна борьбы не разрешит это противоречие стихийно. Без революционного руководства, основанного на интернациональной программе, движение рабочего класса будет дезориентировано и подавлено.

Решающей задачей является построение секций Международного Комитета Четвертого Интернационала в Кении и по всей Африке. Не существует национального решения. Кризис глобален. Его преодоление требует объединенной борьбы международного рабочего класса за социализм.

***

Пока развивалась данная полемическая работа, два события в Кении подтвердили анализ, приведенный выше.

Арест членов МКП-К и ведущих представителей ее международных сталинистских союзников, выступавших против поддерживаемого французским империализмом саммита «Африка вперед», показал на практике, что нет «колеблющейся национальной буржуазии», которая выступила бы в защиту демократических прав или антиимпериалистической оппозиции. Ни одна часть буржуазной оппозиции не сплотилась для защиты протестующих, подчеркивая факт того, что защита демократических прав зависит от независимой политической мобилизации мирового рабочего класса.

Несколько дней спустя вспыхнули массовые протесты и общенациональная транспортная забастовка из-за цен на топливо, парализовавшие Найроби и вызвавшие новые репрессии, в результате которых погибли по меньшей мере четыре человека, а более 700 были арестованы. Массовый протест был одновременно мощным подтверждением революционных возможностей молодого кенийского рабочего класса и доказательством того, что его проблемы коренятся в глобальном кризисе, вызванном империалистической войной против Ирана.

Происходящие наряду с аналогичными массовыми протестами на Коморских островах и в Боливии, всемирные протесты против повышения цен и мер жесткой экономии, а также забастовки, такие как забастовка в Италии против войны в Иране и геноцида в Газе, являются мощным аргументом в пользу социалистического интернационализма и против погони за химерой «суверенной» капиталистической «народно-демократической республики».

Примечания:

[1] Mao Zedong (1959) “Africa's Task is to Struggle Against Imperialism”, History and Public Policy Program Digital Archive, Wilson Center. United States of America. Available at: https://coilink.org/20.500.12592/1q8ysqs.

[2] SWAPO, Political Programme of the South West Africa People’s Organisation, adopted by the meeting of the Central Committee, Lusaka, Zambia, 28 July to 1 August 1976, accessed May 4, 2026, https://www.marxists.org/subject/africa/swapo/swapo-polit-program.pdf.

[3] SWAPO Party, SWAPO Party Constitution, 2020, adopted by the First Congress of the SWAPO Party in Independent Namibia, Windhoek, 6 to 12 December 1991, as amended by the SWAPO Party Extra Ordinary Congresses, accessed May 4, 2026, https://economy.com.na/wp-content/uploads/SWAPO-Party-Constitution-2020.pdf.

[4] MPLA, The Constitution of MPLA Into a Party of the Working Class, 1978, accessed May 28, 2026, https://www.marxists.org/subject/africa/mpla/mpla-wc.pdf.

[5] Joe Slovo (1988) The South African Working Class and the National Democratic Revolution, South African Communist Party, Umsebenzi Discussion Pamphlet. See South African History Online: https://sahistory.org.za/sites/default/files/The%20South%20African%20Working%20Class%20and%20the%20National%20Democratic%20Revolution.pdf.